Четверг, 18 Октября 2018 г.
Сообщество Культурный шок

К списку сообществ | В начало сообщества | Добавить запись

Автор: Повитруля

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

21:05 10/10/2018

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

Женское движение под названием "бегинки" занимало особенное место в жизни Европы.
Бегинок нередко убивали, а их общины подвергались гонениям там и тут, многие девушки и женщины покидали дом (порой даже просто убегая), чтобы присоединиться к бегинкам. Бегинки давали обеты целомудрия, не будучи монашками, открывали бизнес, не входя ни в один из цехов, бродили по дорогам, хотя не были пилигримками. А ещё бегинки — кумиры современных феминисток и столетней давности суфражисток, хотя и слов таких, как "права женщин", не знали.

Монашки без монастыря

Община бегинок во многом копировала женские монастыри: бегинки ходили в единой форме, напоминавшей монашеские одежды, каждый день вместе молились, всеми деньгами и прочим имуществом владели совместно, подчинялись настоятельнице, ухаживали бесплатно за больными горожанами и путниками, просили подаяние и, главное, давали обет целомудрия. Тем не менее, все они были мирянками. Зачем же так усложнять себе жизнь?

1

Традиционно ответ ищут во вступительном "взносе", который требовали монастыри: он был якобы для всех высокий. Однако это объяснение не объясняет ничего. Если бы в монастыри можно было попасть только за большие деньги (или нечто, что их стоит), никто никогда не слышал бы о крестьянках, принявших монашеский постриг — а они существовали. Если бы в бегинки шли только от бедности, там нельзя было бы обнаружить дочерей знатных богатых семейств — а их там хватало. Но самое удивительное — почему женщины продолжали вступать в бегинки даже в годы гонений, зная об опасности нападений вплоть до убийств?

Надо понимать, для чего европейские женщины вообще уходили в монахини, помимо, конечно, горячей веры и не менее горячего отвращения ко греху (особенно похоти). Во-первых, это была одна из немногих возможностей сделать карьеру (кроме монастыря, ещё существовала придворная служба фрейлиной, но для очень узкого круга дам). Да, некоторым женщинам прошлого тоже хотелось увидеть в жизни нечто большее, чем тяжёлый ежедневный труд по дому, возня с детьми и поход на рынок. В монастырях учили читать, писать, петь, порой — вышивке или живописи; каждая монашка могла дорасти до настоятельницы или заняться необычным для мирской женщины интересным делом.

1
Во-вторых, это был одобренный обществом способ вывести себя из участия в процессе продолжения рода. Хотя на самом деле женщины умирали в Средние Века и эпоху Возрождения не так часто, как принято представлять (ведь каждая проходила суровый естественный отбор ещё девочкой и до детородного возраста доживали, в основном, самые крепкие), всё же среди девушек встречался страх перед смертью в родах. В-третьих, для женщин с физическими проблемами монастырь был шансом уйти от насмешек из-за "уродства" и невозможности найти себе мужа. Наконец, в-четвёртых и не в-последних, монастырь был шансом для женщины уйти из-под власти родственников, с которыми она была в конфликте, или из ситуации, грозящей убийством (не обязательно из-за политики — иногда просто из-за имущественных споров). В-пятых, наконец, монастырь давал гарантированные кров и еду.

А теперь представьте, что всё это можно было получить в некоторых местах Европы, не сжигая за собой все мосты. Ведь из бегинок можно было спокойно уйти, выйти замуж — ведь обет целомудрия давался только на время жизни в общине. Монашек занимали трудом и молитвами весь день — у бегинок общая молитва и бытовой труд (выполняемый по очереди "дежурными" по несколько женщин одновременно) занимали только часть дня, и в том, как заполнить остальное время, бегинка была полностью свободна.

1

Настоятельницу выбирали сообща, так что попасть случайно под власть особы редкой злобы было практически невозможно. Притом освоить всё то, чему учат в монастыре, можно было и здесь: более образованные сёстры учили менее образованных, но любознательных. И это было, опять же, делом исключительно желания и учительницы, и ученицы.

Развратницы, еретички, разбивательницы семей

О том, как появились бегинки, есть две теории. Одна говорит, что орден основал из сочувствия к женщинам, которых не берут в монастырь, священник Ламберт ле Бег. Другая — что с созданием общины справились самостоятельно жёны рыцарей, погибших в Крестовых походах, не желающие создавать новые семьи, и они же ввели практику приглашения общего духовника для общины.

1

Теории происхождения названия бегинок тоже разнятся. Одни связывают его с ле Бегом, другие — с орденом бегардов, т.е. буквально "просящих милостыню", третьи — со словами begaan (вступать куда-либо) или begijnen (сбегать откуда-то), четвёртые — с тем, что изначально бегинки носили бежевые (beige) одежды.

Обычно под общину бегинок выкупалось несколько домов, стоящих рядом на улице, желательно — недалеко от церкви. Зачастую эти дома ради безопасности обносили единой высокой стеной. Иногда строилось единое здание, вроде общежития — бегинаж; его дверь отмечалась белым крестом. Каждая вступившая в общину делала вклад на своё усмотрение; ожидалось, что взнос богатых сестёр будет больше. Внутри коммуны у бегинок имущества и того, что можно было носить с собой (гребней, молитвенников и так далее) было общим. Самые большие бегинажи (понятное дело, не из одного здания) насчитывали две тысячи женщин!

Чтобы вписаться в общество, получить определённый статус, а также из личных убеждений, бегинки активно занимались благотворительностью: ухаживали за больными и пожилыми людьми, давали кров путникам и приют — покинутым жёнам, выращивали и обучали сирот. Чтобы добыть на постройку странноприимных домов, школ и часовен внутри бегинажа деньги, бегинки ходили по дорогам, выпрашивая подаяние, просили помощи у богатых горожан или вели какой-нибудь простой бизнес.

Первые две сотни лет существования бегинки жили спокойно, но постепенно они начали подвергаться тут и там гонениям и нападениям, как церкви, так и мирян. Тому было множество причин, и самые простые были у церкви. Во-первых, бегинки, не спрашивая, давали кров и пищу бегущим от суда сектантам. Во-вторых, у них выработалась своя философия, которая для церкви выглядела ересью: якобы приблизиться к Богу можно одним только праведным образом жизни и молитвами. Это вроде как делало церковь и священство ненужными: такое простить было невозможно.

Ярость же рядовых мирян и светских властей была куда объяснимей. Хотя вслух нападающие на бегинок повторяли вслед за церковью об их еретичестве либо обвиняли их в тайном и массовом лесбийском разврате, дело было совсем в других вещах. Самостоятельная, хорошо организованная женская община со своей внутренней инфраструктурой была подозрительна властям и раздражала обывателей. Кроме того, среди бегинок скрывались непокорные дочери, а многие из покинутых жён, искавшие крова и еды, на самом деле сами покинули мужей, не вынеся побоев и издевательств (и не имея любовника, с которым можно было бы, на крайний случай, убежать).

Высокая организация общин позволяла вести бегинкам бизнес особенно эффективно и в некоторых областях составлятт конкуренцию не таким организованным изнутри цехам — тут ещё надо вспомнить, что в позднем Средневековье и в эпоху Возрождения цеха, в которые допускались только мужчины, активно "отжимали" себе ради расширения клиентуры и прибыли такие до того женские занятия, как пошив одежды или изготовление пива. В общем, бегинки не находили понимания на всех уровнях общества, насколько бы ни были добры их дела. Их общины изгоняли, а убить бегинку иным казалось добрым делом.

Тем не менее, несмотря на вынужденные скитания по Европе в поисках спокойного угла, вечное недовольство власть имущих, скверные слухи, общины бегинок просуществовали долго — слишком много оставалось женщин, готовых жить в постоянной готовности переезжать, но только не возвращаться домой, к тиранам-отцам или родственникам, готовым убить за небогатое наследство. Последняя бегинка умерла в 2013 году, а в Европе до сих пор тут и там можно увидеть здания бывших бегинажей.


Комментировать | 0 комментариев
Автор: Повитруля

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

21:05 10/10/2018

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

Женское движение под названием "бегинки" занимало особенное место в жизни Европы.
Бегинок нередко убивали, а их общины подвергались гонениям там и тут, многие девушки и женщины покидали дом (порой даже просто убегая), чтобы присоединиться к бегинкам. Бегинки давали обеты целомудрия, не будучи монашками, открывали бизнес, не входя ни в один из цехов, бродили по дорогам, хотя не были пилигримками. А ещё бегинки — кумиры современных феминисток и столетней давности суфражисток, хотя и слов таких, как "права женщин", не знали.

Монашки без монастыря

Община бегинок во многом копировала женские монастыри: бегинки ходили в единой форме, напоминавшей монашеские одежды, каждый день вместе молились, всеми деньгами и прочим имуществом владели совместно, подчинялись настоятельнице, ухаживали бесплатно за больными горожанами и путниками, просили подаяние и, главное, давали обет целомудрия. Тем не менее, все они были мирянками. Зачем же так усложнять себе жизнь?

1

Традиционно ответ ищут во вступительном "взносе", который требовали монастыри: он был якобы для всех высокий. Однако это объяснение не объясняет ничего. Если бы в монастыри можно было попасть только за большие деньги (или нечто, что их стоит), никто никогда не слышал бы о крестьянках, принявших монашеский постриг — а они существовали. Если бы в бегинки шли только от бедности, там нельзя было бы обнаружить дочерей знатных богатых семейств — а их там хватало. Но самое удивительное — почему женщины продолжали вступать в бегинки даже в годы гонений, зная об опасности нападений вплоть до убийств?

Надо понимать, для чего европейские женщины вообще уходили в монахини, помимо, конечно, горячей веры и не менее горячего отвращения ко греху (особенно похоти). Во-первых, это была одна из немногих возможностей сделать карьеру (кроме монастыря, ещё существовала придворная служба фрейлиной, но для очень узкого круга дам). Да, некоторым женщинам прошлого тоже хотелось увидеть в жизни нечто большее, чем тяжёлый ежедневный труд по дому, возня с детьми и поход на рынок. В монастырях учили читать, писать, петь, порой — вышивке или живописи; каждая монашка могла дорасти до настоятельницы или заняться необычным для мирской женщины интересным делом.

1
Во-вторых, это был одобренный обществом способ вывести себя из участия в процессе продолжения рода. Хотя на самом деле женщины умирали в Средние Века и эпоху Возрождения не так часто, как принято представлять (ведь каждая проходила суровый естественный отбор ещё девочкой и до детородного возраста доживали, в основном, самые крепкие), всё же среди девушек встречался страх перед смертью в родах. В-третьих, для женщин с физическими проблемами монастырь был шансом уйти от насмешек из-за "уродства" и невозможности найти себе мужа. Наконец, в-четвёртых и не в-последних, монастырь был шансом для женщины уйти из-под власти родственников, с которыми она была в конфликте, или из ситуации, грозящей убийством (не обязательно из-за политики — иногда просто из-за имущественных споров). В-пятых, наконец, монастырь давал гарантированные кров и еду.

А теперь представьте, что всё это можно было получить в некоторых местах Европы, не сжигая за собой все мосты. Ведь из бегинок можно было спокойно уйти, выйти замуж — ведь обет целомудрия давался только на время жизни в общине. Монашек занимали трудом и молитвами весь день — у бегинок общая молитва и бытовой труд (выполняемый по очереди "дежурными" по несколько женщин одновременно) занимали только часть дня, и в том, как заполнить остальное время, бегинка была полностью свободна.

1

Настоятельницу выбирали сообща, так что попасть случайно под власть особы редкой злобы было практически невозможно. Притом освоить всё то, чему учат в монастыре, можно было и здесь: более образованные сёстры учили менее образованных, но любознательных. И это было, опять же, делом исключительно желания и учительницы, и ученицы.

Развратницы, еретички, разбивательницы семей

О том, как появились бегинки, есть две теории. Одна говорит, что орден основал из сочувствия к женщинам, которых не берут в монастырь, священник Ламберт ле Бег. Другая — что с созданием общины справились самостоятельно жёны рыцарей, погибших в Крестовых походах, не желающие создавать новые семьи, и они же ввели практику приглашения общего духовника для общины.

1

Теории происхождения названия бегинок тоже разнятся. Одни связывают его с ле Бегом, другие — с орденом бегардов, т.е. буквально "просящих милостыню", третьи — со словами begaan (вступать куда-либо) или begijnen (сбегать откуда-то), четвёртые — с тем, что изначально бегинки носили бежевые (beige) одежды.

Обычно под общину бегинок выкупалось несколько домов, стоящих рядом на улице, желательно — недалеко от церкви. Зачастую эти дома ради безопасности обносили единой высокой стеной. Иногда строилось единое здание, вроде общежития — бегинаж; его дверь отмечалась белым крестом. Каждая вступившая в общину делала вклад на своё усмотрение; ожидалось, что взнос богатых сестёр будет больше. Внутри коммуны у бегинок имущества и того, что можно было носить с собой (гребней, молитвенников и так далее) было общим. Самые большие бегинажи (понятное дело, не из одного здания) насчитывали две тысячи женщин!

Чтобы вписаться в общество, получить определённый статус, а также из личных убеждений, бегинки активно занимались благотворительностью: ухаживали за больными и пожилыми людьми, давали кров путникам и приют — покинутым жёнам, выращивали и обучали сирот. Чтобы добыть на постройку странноприимных домов, школ и часовен внутри бегинажа деньги, бегинки ходили по дорогам, выпрашивая подаяние, просили помощи у богатых горожан или вели какой-нибудь простой бизнес.

Первые две сотни лет существования бегинки жили спокойно, но постепенно они начали подвергаться тут и там гонениям и нападениям, как церкви, так и мирян. Тому было множество причин, и самые простые были у церкви. Во-первых, бегинки, не спрашивая, давали кров и пищу бегущим от суда сектантам. Во-вторых, у них выработалась своя философия, которая для церкви выглядела ересью: якобы приблизиться к Богу можно одним только праведным образом жизни и молитвами. Это вроде как делало церковь и священство ненужными: такое простить было невозможно.

Ярость же рядовых мирян и светских властей была куда объяснимей. Хотя вслух нападающие на бегинок повторяли вслед за церковью об их еретичестве либо обвиняли их в тайном и массовом лесбийском разврате, дело было совсем в других вещах. Самостоятельная, хорошо организованная женская община со своей внутренней инфраструктурой была подозрительна властям и раздражала обывателей. Кроме того, среди бегинок скрывались непокорные дочери, а многие из покинутых жён, искавшие крова и еды, на самом деле сами покинули мужей, не вынеся побоев и издевательств (и не имея любовника, с которым можно было бы, на крайний случай, убежать).

Высокая организация общин позволяла вести бегинкам бизнес особенно эффективно и в некоторых областях составлятт конкуренцию не таким организованным изнутри цехам — тут ещё надо вспомнить, что в позднем Средневековье и в эпоху Возрождения цеха, в которые допускались только мужчины, активно "отжимали" себе ради расширения клиентуры и прибыли такие до того женские занятия, как пошив одежды или изготовление пива. В общем, бегинки не находили понимания на всех уровнях общества, насколько бы ни были добры их дела. Их общины изгоняли, а убить бегинку иным казалось добрым делом.

Тем не менее, несмотря на вынужденные скитания по Европе в поисках спокойного угла, вечное недовольство власть имущих, скверные слухи, общины бегинок просуществовали долго — слишком много оставалось женщин, готовых жить в постоянной готовности переезжать, но только не возвращаться домой, к тиранам-отцам или родственникам, готовым убить за небогатое наследство. Последняя бегинка умерла в 2013 году, а в Европе до сих пор тут и там можно увидеть здания бывших бегинажей.


Комментировать | 0 комментариев
Автор: Повитруля

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

21:05 10/10/2018

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

Женское движение под названием "бегинки" занимало особенное место в жизни Европы.
Бегинок нередко убивали, а их общины подвергались гонениям там и тут, многие девушки и женщины покидали дом (порой даже просто убегая), чтобы присоединиться к бегинкам. Бегинки давали обеты целомудрия, не будучи монашками, открывали бизнес, не входя ни в один из цехов, бродили по дорогам, хотя не были пилигримками. А ещё бегинки — кумиры современных феминисток и столетней давности суфражисток, хотя и слов таких, как "права женщин", не знали.

Монашки без монастыря

Община бегинок во многом копировала женские монастыри: бегинки ходили в единой форме, напоминавшей монашеские одежды, каждый день вместе молились, всеми деньгами и прочим имуществом владели совместно, подчинялись настоятельнице, ухаживали бесплатно за больными горожанами и путниками, просили подаяние и, главное, давали обет целомудрия. Тем не менее, все они были мирянками. Зачем же так усложнять себе жизнь?

1

Традиционно ответ ищут во вступительном "взносе", который требовали монастыри: он был якобы для всех высокий. Однако это объяснение не объясняет ничего. Если бы в монастыри можно было попасть только за большие деньги (или нечто, что их стоит), никто никогда не слышал бы о крестьянках, принявших монашеский постриг — а они существовали. Если бы в бегинки шли только от бедности, там нельзя было бы обнаружить дочерей знатных богатых семейств — а их там хватало. Но самое удивительное — почему женщины продолжали вступать в бегинки даже в годы гонений, зная об опасности нападений вплоть до убийств?

Надо понимать, для чего европейские женщины вообще уходили в монахини, помимо, конечно, горячей веры и не менее горячего отвращения ко греху (особенно похоти). Во-первых, это была одна из немногих возможностей сделать карьеру (кроме монастыря, ещё существовала придворная служба фрейлиной, но для очень узкого круга дам). Да, некоторым женщинам прошлого тоже хотелось увидеть в жизни нечто большее, чем тяжёлый ежедневный труд по дому, возня с детьми и поход на рынок. В монастырях учили читать, писать, петь, порой — вышивке или живописи; каждая монашка могла дорасти до настоятельницы или заняться необычным для мирской женщины интересным делом.

1
Во-вторых, это был одобренный обществом способ вывести себя из участия в процессе продолжения рода. Хотя на самом деле женщины умирали в Средние Века и эпоху Возрождения не так часто, как принято представлять (ведь каждая проходила суровый естественный отбор ещё девочкой и до детородного возраста доживали, в основном, самые крепкие), всё же среди девушек встречался страх перед смертью в родах. В-третьих, для женщин с физическими проблемами монастырь был шансом уйти от насмешек из-за "уродства" и невозможности найти себе мужа. Наконец, в-четвёртых и не в-последних, монастырь был шансом для женщины уйти из-под власти родственников, с которыми она была в конфликте, или из ситуации, грозящей убийством (не обязательно из-за политики — иногда просто из-за имущественных споров). В-пятых, наконец, монастырь давал гарантированные кров и еду.

А теперь представьте, что всё это можно было получить в некоторых местах Европы, не сжигая за собой все мосты. Ведь из бегинок можно было спокойно уйти, выйти замуж — ведь обет целомудрия давался только на время жизни в общине. Монашек занимали трудом и молитвами весь день — у бегинок общая молитва и бытовой труд (выполняемый по очереди "дежурными" по несколько женщин одновременно) занимали только часть дня, и в том, как заполнить остальное время, бегинка была полностью свободна.

1

Настоятельницу выбирали сообща, так что попасть случайно под власть особы редкой злобы было практически невозможно. Притом освоить всё то, чему учат в монастыре, можно было и здесь: более образованные сёстры учили менее образованных, но любознательных. И это было, опять же, делом исключительно желания и учительницы, и ученицы.

Развратницы, еретички, разбивательницы семей

О том, как появились бегинки, есть две теории. Одна говорит, что орден основал из сочувствия к женщинам, которых не берут в монастырь, священник Ламберт ле Бег. Другая — что с созданием общины справились самостоятельно жёны рыцарей, погибших в Крестовых походах, не желающие создавать новые семьи, и они же ввели практику приглашения общего духовника для общины.

1

Теории происхождения названия бегинок тоже разнятся. Одни связывают его с ле Бегом, другие — с орденом бегардов, т.е. буквально "просящих милостыню", третьи — со словами begaan (вступать куда-либо) или begijnen (сбегать откуда-то), четвёртые — с тем, что изначально бегинки носили бежевые (beige) одежды.

Обычно под общину бегинок выкупалось несколько домов, стоящих рядом на улице, желательно — недалеко от церкви. Зачастую эти дома ради безопасности обносили единой высокой стеной. Иногда строилось единое здание, вроде общежития — бегинаж; его дверь отмечалась белым крестом. Каждая вступившая в общину делала вклад на своё усмотрение; ожидалось, что взнос богатых сестёр будет больше. Внутри коммуны у бегинок имущества и того, что можно было носить с собой (гребней, молитвенников и так далее) было общим. Самые большие бегинажи (понятное дело, не из одного здания) насчитывали две тысячи женщин!

Чтобы вписаться в общество, получить определённый статус, а также из личных убеждений, бегинки активно занимались благотворительностью: ухаживали за больными и пожилыми людьми, давали кров путникам и приют — покинутым жёнам, выращивали и обучали сирот. Чтобы добыть на постройку странноприимных домов, школ и часовен внутри бегинажа деньги, бегинки ходили по дорогам, выпрашивая подаяние, просили помощи у богатых горожан или вели какой-нибудь простой бизнес.

Первые две сотни лет существования бегинки жили спокойно, но постепенно они начали подвергаться тут и там гонениям и нападениям, как церкви, так и мирян. Тому было множество причин, и самые простые были у церкви. Во-первых, бегинки, не спрашивая, давали кров и пищу бегущим от суда сектантам. Во-вторых, у них выработалась своя философия, которая для церкви выглядела ересью: якобы приблизиться к Богу можно одним только праведным образом жизни и молитвами. Это вроде как делало церковь и священство ненужными: такое простить было невозможно.

Ярость же рядовых мирян и светских властей была куда объяснимей. Хотя вслух нападающие на бегинок повторяли вслед за церковью об их еретичестве либо обвиняли их в тайном и массовом лесбийском разврате, дело было совсем в других вещах. Самостоятельная, хорошо организованная женская община со своей внутренней инфраструктурой была подозрительна властям и раздражала обывателей. Кроме того, среди бегинок скрывались непокорные дочери, а многие из покинутых жён, искавшие крова и еды, на самом деле сами покинули мужей, не вынеся побоев и издевательств (и не имея любовника, с которым можно было бы, на крайний случай, убежать).

Высокая организация общин позволяла вести бегинкам бизнес особенно эффективно и в некоторых областях составлятт конкуренцию не таким организованным изнутри цехам — тут ещё надо вспомнить, что в позднем Средневековье и в эпоху Возрождения цеха, в которые допускались только мужчины, активно "отжимали" себе ради расширения клиентуры и прибыли такие до того женские занятия, как пошив одежды или изготовление пива. В общем, бегинки не находили понимания на всех уровнях общества, насколько бы ни были добры их дела. Их общины изгоняли, а убить бегинку иным казалось добрым делом.

Тем не менее, несмотря на вынужденные скитания по Европе в поисках спокойного угла, вечное недовольство власть имущих, скверные слухи, общины бегинок просуществовали долго — слишком много оставалось женщин, готовых жить в постоянной готовности переезжать, но только не возвращаться домой, к тиранам-отцам или родственникам, готовым убить за небогатое наследство. Последняя бегинка умерла в 2013 году, а в Европе до сих пор тут и там можно увидеть здания бывших бегинажей.


Комментировать | 0 комментариев
Автор: Повитруля

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

21:05 10/10/2018

Как женщины маскировались под монахинь, чтобы жить свободной жизнью

Женское движение под названием "бегинки" занимало особенное место в жизни Европы.
Бегинок нередко убивали, а их общины подвергались гонениям там и тут, многие девушки и женщины покидали дом (порой даже просто убегая), чтобы присоединиться к бегинкам. Бегинки давали обеты целомудрия, не будучи монашками, открывали бизнес, не входя ни в один из цехов, бродили по дорогам, хотя не были пилигримками. А ещё бегинки — кумиры современных феминисток и столетней давности суфражисток, хотя и слов таких, как "права женщин", не знали.

Монашки без монастыря

Община бегинок во многом копировала женские монастыри: бегинки ходили в единой форме, напоминавшей монашеские одежды, каждый день вместе молились, всеми деньгами и прочим имуществом владели совместно, подчинялись настоятельнице, ухаживали бесплатно за больными горожанами и путниками, просили подаяние и, главное, давали обет целомудрия. Тем не менее, все они были мирянками. Зачем же так усложнять себе жизнь?

1

Традиционно ответ ищут во вступительном "взносе", который требовали монастыри: он был якобы для всех высокий. Однако это объяснение не объясняет ничего. Если бы в монастыри можно было попасть только за большие деньги (или нечто, что их стоит), никто никогда не слышал бы о крестьянках, принявших монашеский постриг — а они существовали. Если бы в бегинки шли только от бедности, там нельзя было бы обнаружить дочерей знатных богатых семейств — а их там хватало. Но самое удивительное — почему женщины продолжали вступать в бегинки даже в годы гонений, зная об опасности нападений вплоть до убийств?

Надо понимать, для чего европейские женщины вообще уходили в монахини, помимо, конечно, горячей веры и не менее горячего отвращения ко греху (особенно похоти). Во-первых, это была одна из немногих возможностей сделать карьеру (кроме монастыря, ещё существовала придворная служба фрейлиной, но для очень узкого круга дам). Да, некоторым женщинам прошлого тоже хотелось увидеть в жизни нечто большее, чем тяжёлый ежедневный труд по дому, возня с детьми и поход на рынок. В монастырях учили читать, писать, петь, порой — вышивке или живописи; каждая монашка могла дорасти до настоятельницы или заняться необычным для мирской женщины интересным делом.

1
Во-вторых, это был одобренный обществом способ вывести себя из участия в процессе продолжения рода. Хотя на самом деле женщины умирали в Средние Века и эпоху Возрождения не так часто, как принято представлять (ведь каждая проходила суровый естественный отбор ещё девочкой и до детородного возраста доживали, в основном, самые крепкие), всё же среди девушек встречался страх перед смертью в родах. В-третьих, для женщин с физическими проблемами монастырь был шансом уйти от насмешек из-за "уродства" и невозможности найти себе мужа. Наконец, в-четвёртых и не в-последних, монастырь был шансом для женщины уйти из-под власти родственников, с которыми она была в конфликте, или из ситуации, грозящей убийством (не обязательно из-за политики — иногда просто из-за имущественных споров). В-пятых, наконец, монастырь давал гарантированные кров и еду.

А теперь представьте, что всё это можно было получить в некоторых местах Европы, не сжигая за собой все мосты. Ведь из бегинок можно было спокойно уйти, выйти замуж — ведь обет целомудрия давался только на время жизни в общине. Монашек занимали трудом и молитвами весь день — у бегинок общая молитва и бытовой труд (выполняемый по очереди "дежурными" по несколько женщин одновременно) занимали только часть дня, и в том, как заполнить остальное время, бегинка была полностью свободна.

1

Настоятельницу выбирали сообща, так что попасть случайно под власть особы редкой злобы было практически невозможно. Притом освоить всё то, чему учат в монастыре, можно было и здесь: более образованные сёстры учили менее образованных, но любознательных. И это было, опять же, делом исключительно желания и учительницы, и ученицы.

Развратницы, еретички, разбивательницы семей

О том, как появились бегинки, есть две теории. Одна говорит, что орден основал из сочувствия к женщинам, которых не берут в монастырь, священник Ламберт ле Бег. Другая — что с созданием общины справились самостоятельно жёны рыцарей, погибших в Крестовых походах, не желающие создавать новые семьи, и они же ввели практику приглашения общего духовника для общины.

1

Теории происхождения названия бегинок тоже разнятся. Одни связывают его с ле Бегом, другие — с орденом бегардов, т.е. буквально "просящих милостыню", третьи — со словами begaan (вступать куда-либо) или begijnen (сбегать откуда-то), четвёртые — с тем, что изначально бегинки носили бежевые (beige) одежды.

Обычно под общину бегинок выкупалось несколько домов, стоящих рядом на улице, желательно — недалеко от церкви. Зачастую эти дома ради безопасности обносили единой высокой стеной. Иногда строилось единое здание, вроде общежития — бегинаж; его дверь отмечалась белым крестом. Каждая вступившая в общину делала вклад на своё усмотрение; ожидалось, что взнос богатых сестёр будет больше. Внутри коммуны у бегинок имущества и того, что можно было носить с собой (гребней, молитвенников и так далее) было общим. Самые большие бегинажи (понятное дело, не из одного здания) насчитывали две тысячи женщин!

Чтобы вписаться в общество, получить определённый статус, а также из личных убеждений, бегинки активно занимались благотворительностью: ухаживали за больными и пожилыми людьми, давали кров путникам и приют — покинутым жёнам, выращивали и обучали сирот. Чтобы добыть на постройку странноприимных домов, школ и часовен внутри бегинажа деньги, бегинки ходили по дорогам, выпрашивая подаяние, просили помощи у богатых горожан или вели какой-нибудь простой бизнес.

Первые две сотни лет существования бегинки жили спокойно, но постепенно они начали подвергаться тут и там гонениям и нападениям, как церкви, так и мирян. Тому было множество причин, и самые простые были у церкви. Во-первых, бегинки, не спрашивая, давали кров и пищу бегущим от суда сектантам. Во-вторых, у них выработалась своя философия, которая для церкви выглядела ересью: якобы приблизиться к Богу можно одним только праведным образом жизни и молитвами. Это вроде как делало церковь и священство ненужными: такое простить было невозможно.

Ярость же рядовых мирян и светских властей была куда объяснимей. Хотя вслух нападающие на бегинок повторяли вслед за церковью об их еретичестве либо обвиняли их в тайном и массовом лесбийском разврате, дело было совсем в других вещах. Самостоятельная, хорошо организованная женская община со своей внутренней инфраструктурой была подозрительна властям и раздражала обывателей. Кроме того, среди бегинок скрывались непокорные дочери, а многие из покинутых жён, искавшие крова и еды, на самом деле сами покинули мужей, не вынеся побоев и издевательств (и не имея любовника, с которым можно было бы, на крайний случай, убежать).

Высокая организация общин позволяла вести бегинкам бизнес особенно эффективно и в некоторых областях составлятт конкуренцию не таким организованным изнутри цехам — тут ещё надо вспомнить, что в позднем Средневековье и в эпоху Возрождения цеха, в которые допускались только мужчины, активно "отжимали" себе ради расширения клиентуры и прибыли такие до того женские занятия, как пошив одежды или изготовление пива. В общем, бегинки не находили понимания на всех уровнях общества, насколько бы ни были добры их дела. Их общины изгоняли, а убить бегинку иным казалось добрым делом.

Тем не менее, несмотря на вынужденные скитания по Европе в поисках спокойного угла, вечное недовольство власть имущих, скверные слухи, общины бегинок просуществовали долго — слишком много оставалось женщин, готовых жить в постоянной готовности переезжать, но только не возвращаться домой, к тиранам-отцам или родственникам, готовым убить за небогатое наследство. Последняя бегинка умерла в 2013 году, а в Европе до сих пор тут и там можно увидеть здания бывших бегинажей.


Комментировать | 0 комментариев
Автор: Феникс

В Николаевском горсовете бросались экскрементами в депутатов

12:55 04/10/2018




Во время сессии Николаевского городского совета в четверг представители "Социал-национальной ассамблеи" облили депутатов Владислава Ентина и Елену Киселеву экскрементами.


Об этом сообщают "Никвести".

Инцидент произошел прямо в сессионном зале. Во время заседания несколько националистов зашли в сессионный зал и хотели облить стаканом с экскрементами депутата от фракции "Наш край" Владислава Ентина. Это заметила глава фракции "Блок Петра Порошенко "Солидарность" Елена Киселева, которая схватила националиста за руку. В результате, фекалии попали и на нее, облив ее платье.

После этого депутат схватила этого националиста и начала выводить его из сессионного зала. Началась потасовка, в следствии которой Владислав Ентин достал пистолет и предупредил, что у него есть разрешение на оружие и в следующий раз он будет "защищать себя им". В свою очередь депутат Елена Киселева назвала дебоширов "малолетними рыжими чмошниками" и сейчас дает показания полиции по данному инциденту. По факту правоохранители задержали нескольких националистов.

После непродолжительного перерыва в сессионном зале навели порядок, заседание было возобновлено.


Комментировать | 0 комментариев
Автор: сплетница

Мне было пять, когда я научилась звонить маме

20:52 24/09/2018

Для этого я опасливо кралась в прихожую, к телефону, и набирала цифры, указанные в бабушкиной записной книжке, напротив маминого имени: "Нина, Москва, домашний".
Мой указательный пальчик нырял в нужные кружочки цифр, и накручивал телефонный диск.
- Алло!!! Алло!! - разрывал нытье гудков мамин встревоженный голос.
Там, в Москве, она слышала короткие трели междугороднего звонка и понимала: что-то случилось.
Бабушка и дедушка, растившие меня в приморском городе, никогда не звонили просто так. Никогда.
Так договорились изначально, потому что любой звонок - это деньги, лишних денег ни у кого нет, поэтому, если никто не звонит, значит, все в порядке.
Мама хватала трубку в панике:
- Алло!
- Когда ты меня заберешь? - спрашивала я.
- Все в порядке? - спрашивала мама.
- Когда ты меня заберешь? - спрашивала я.
- Где бабушка? Дедушка? - спрашивала мама.
- Когда ты меня заберешь? - спрашивала я.
- Разве тебе плохо с бабушкой и дедушкой? - спрашивала мама.
Я всегда недоумевала: почему взрослые всегда отвечают не на тот вопрос, который им задают, и чаще всего отвечают вопросами. Ведь на мой вопрос "когда?" ответ должен быть совсем другим. Например, "скоро" или "завтра", или "через неделю". Мама так никогда не отвечала. Никогда.
Меня постоянно наказывали за эти звонки. Ставили в угол.
"Ишь ты, миллионерша, - злилась бабушка на меня и добавляла, обращаясь к дедушке. - Ну сделай что-нибудь!"
Дедушка делал что-нибудь, но это было бесполезно. Он прятал от меня записную книжку, но номер я знала наизусть, он выключал телефонный шнур из розетки, но я быстро нашла, как включить его обратно, он поставил телефон на высокую полку для шапок, но я научилась залезать туда, выстроив лестницу из банкетки и табуретки, он однажды просто спрятал от меня телефон. А я пошла и позвонила маме от соседки тети Нади.
- Когда ты меня заберешь? - спросила я у мамы.
А мама вдруг заплакала и сказала:
- Сил моих больше нет... Заберу на неделе... В сад пойдешь здесь...
Вечером был скандал.
Бабушка пила валокордин, дедушка смотрел новости на пределе громкости, я стояла в углу.
- Довела мать! Довела! - кричала бабушка в мою сторону, перекрикивая голос диктора из телевизора. - Будешь ходить теперь с детский сад, как сирота!!! Вот посмотришь!!
Все мои друзья во дворе ходили в детский сад, и никто из них не был сиротой. Я не понимала, почему меня всегда пугали детским садом и призывали радоваться, что я живу с бабушкой и дедушкой и в сад не хожу.
В саду много детей и игрушек, никто оттуда не возвращается несчастным.
Через неделю за мной из Москвы прилетела мама. Она выглядела растерянной. Сказала непонятное мне слово - "дожала". Я не поняла, хорошее это слово или плохое, я была в дымке счастья.
Я улетала к маме и папе. Туда, в Москву. Я буду ходить там в детский сад, а вечером мама будет меня забирать и кормить сосиской и зеленым горошком. Я такое видела в кино. А потом мама будет укрывать меня одеялком и рассказывать на ночь сказку.
Мне не нужны ни сосиски, ни сказки, ни горошек, ни одеялки - мне нужна мама и больше никто.
В ночь перед отлетом у бабушки случилась истерика. Я слышала, как она била на кухне посуду, кричала "ЗАЧЕЕЕЕМ???" и "КАК МЫ БЕЗ НЕЕ??? КААААК??? Я ЖЕ ЕЕ ВЫНЯНЧИЛААА!!! С РОЖДЕНИЯ!!!", а дедушка и мама ловили бабушкины руки и успокаивали.
- Успокойся! Успокойся! Никто не умер!!! - кричал дедушка. И это его "Успокойся!" было худшим успокоительным в мире.
- Мы попробуем, мы просто попробуем, может, ей не понравится в саду, - бормотала мама.
Я смотрела в потолок и думала о том, что если мне не понравится в саду, об этом никто не узнает. Я хочу жить с мамой. Хочу и буду.
Мы с мамой улетели в Москву в августе 1987 года.
В сентябре я пошла в московский детский сад около дома. Мне было почти шесть (в ноябре день рождения), я пошла в подготовительную группу.
Моя первая воспитательница отличалась строгостью, которая превращалась в грубость в отсутствии родителей. В группе было 26 детей, я пришла 27-ой, чем вызвала возмущение воспитателя. Мол, и так перебор, а тут пихают и пихают.
Мы, дети, все ее боялись. Утром многие плакали, висли на родителях. Родители силой отдирали от себя детские ладошки.
Я никогда не плакала, даже когда очень хотелось. Я понимала, что на кону - жизнь с мамой и ее поцелуй перед сном.
Каждый вечер мама звонила бабушке и заставляла меня поговорить с ней. По факту я слушала, как бабушка плачет в трубку. Из-за меня. Я слушала, как бабушка всхрипывает в трубку и смотрела на маму в поисках сочувствия. Но мама качала головой, всем своим видом показывая, что эту кашу заварила я.
Вместо одеяла меня накрывали ответственностью, вместо сказки рассказывали о том, что надо ценить родных и близких. Вероятно, подразумевалось, что я - не ценю.
В саду было мучительно. Я не умела играть с другими детьми, умела только заниматься, как с бабушкой. На занятиях я была выскочкой, всегда тянула руку.
- Какое это животное? - спрашивал воспитательница,, показывая группе картинку лося.
- Олень?
- Коза?
- Носорог?
Дети не знали, а я знала.
- Лось! - отвечала я.
Воспитательница кивала, но поджимала губы. Словно была не рада. Она не могла мне простить, что я - двадцать седьмая.
На обед был суп. В супе плавал вареный лук. Я ненавижу лук. Бабушка очень вкусно готовила всегда, и знала мою нелюбовь к луку. А тут, в саду, всем плевать, что я люблю и не люблю.
Я аккуратно выпивала бульон , сцеживая его в ложку по краям, а жижу оставляла в тарелке.
Воспитательница зачерпывала ложку жижи, сверху распластался лук.
- Открывай рот, - говорила она.
Я тяжело дышала, умоляюще смотрела на нее, качала головой. Только не это.
- Открывай!
- Я наелась.
- ОТКРЫВАЙ!!! Я КОМУ СКАЗАЛА?!!
Я покорно открывала рот, и мне туда заливали ненавистную луковую жижу, и задраивали рот слюнявчиком.
- Жуй. Жуй. ЖУЙ, Я СКАЗАЛА!!!
Я жевала, преодолевая рвотный рефлекс. Проглатывала.
Потом меня отчаянно рвало в группе...
Воспитательница звонила маме.
- Не надо, не надо маме, - умоляла я.- Я больше так не буду. Не надо дергать ее с работы...
- Надо!
Мама приходила дерганная, забирала меня порывисто, нервно.
- Ты не выглядишь больной, - говорила она мне. И я чувствовала свою вину, что я - не больна.
Мне хотелось рассказать про лук, и про злую воспитательницу, и про все, но в пять лет слова "несправедливость" еще не было в моем лексиконе. Я не могла сформулировать свои мысли, и просто плакала, тихо поскуливая.
- Хватит реветь, - злилась мама.
Я с собой в сад брала любимую игрушку - деревянного клоуна. Мне его подарил папа. В группу со своими игрушками было нельзя, приходилось оставлять клоуна в шкафчике. Однажды я взяла его с собой на прогулку.
- Нельзя брать с собой игрушки на улицу! - грозно сказала воспитательница.
- Я не знала, я думала, в группу нельзя, - пролепетала я, и попыталась запихнуть клоуна в карман курточки. Но промахнулась. Клоун упал в лужу. Я его подняла, снова попыталась спрятать в карман, а он снова выпал.
Воспитательница подняла моего клоуна и... снова бросила в лужу.
Я наклонилась, подняла, она выхватила его и снова бросила. Я снова подняла. Она снова выхватила и снова бросила.
Я не поняла этой игры. Мне хотелось плакать. Вокруг стояли дети из нашей группы. Хулиган Петька смеялся. А тихоня Антон плакал. Все дети разные.
Мой клоун лежал в луже. Я не понимала, зачем поднимать его, если его снова бросят.
- Руки-крюки, - сказала мне воспитательница, наклонилась и забрала моего клоуна. Сказала, что пожалуется маме на мое поведение и отдаст игрушку только маме.
- Я не знала, что нельзя,- крикнула я, чуть не плача, в спину воспитательницы. - Я больше так не буду.
Вечером мама отдала мне клоуна и спросила устало:
- Почему я каждый вечер должна выслушивать жалобы на тебя? Неужели так сложно просто слушаться воспитателя?
Я не знала, как ответить. Ответ получался какой-то очень длинный, я не могла его сформулировать.
- Я больше так не буду, - сказала я, привычно растворяясь в чувстве вины.
- Меня уволят с работы. Мне постоянно жалуются на тебя, звонят из сада. Мне приходится отпрашиваться. Меня уволят, Оля, и нам нечего будет есть.
Я молчу. Я совсем не знаю, что говорить.
Мне казалось, что жить с мамой - это счастье, но пока это совсем не выглядело счастьем. Даже наоборот.
Никаких сказок, горошков, одеялок.
Только рвота, злость и клоуны в лужах...
Во время тихого часа в саду полагалось спать или лежать с закрытыми глазами. Я послушно лежала, не спала.
Рядом со мной на своей кровати лежал хулиган и задира Петька, который все время подкалывал другого моего соседа - тихоню Антошку.
Антошка спал со специальной пеленкой, у него не получалось контролировать свою физиологию. Это было неизменным поводом для шуток Петьки. Вот и в тот день он довел Антошку до слез, потому что, дождавшись, когда воспитатель выйдет, на всю группу громко прошептал: "Антошка - коричневые трусы!! Антошка - какашка". Другие дети смеялись. Антошка лежал рядом и горько плакал. И я плакала от обиды за него.
- Хватит!!! Хватит!!! Хватит!!! - не выдержала я, крикнула в Петьку зло, что есть силы.
Мой голос раздался в полной тишине, отскочил от стен.
- САВЕЛЬЕВА, ВСТАТЬ!
Воспитательница нависла надо мной огромной скалой. Я сползла с кроватки. Она схватила меня за плечо и поволокла на выход. Завела в туалет и поставила в угол.
- Постой и подумай о том, как орать в тихий час на всю группу!! А я пойду матери позвоню...
- Не надо, - заплакала я. - Пожалуйста, не надо... Пожалуйста, я больше так не буду, никогда не буду, не звоните маме...
- Я ушла звонить, - сказала она и вышла из туалета.
Я стояла в углу, босиком на холодном полу, в клечатой, сшитой мне бабушкой, пижамке и горько плакала...
Мама забрала меня пораньше. Ничего не сказала, смотрела с осуждением. Это было самое страшное - молчаливое осуждение. Отчуждение.
Я в тот день легла спать пораньше, потому что настроения играть не было никакого. К полуночи выяснилось, что я вся горю. Вызвали врача. Ангина. Маме пришлось взять больничный по уходу за ребенком.
Спустя неделю, когда я немного поправилась, мама позвала меня обедать. Она приготовила вкусные котлеты и пюре. И даже торт купила, кажется, не помню.
Я поела и сказала: "спасибо!"
Как здорово жить с мамой!
И тут вдруг... мама стала метаться по кухне, сжимать волосы кулаками. Потом села напротив меня и сказала: "Ты должна меня понять. Так всем будет лучше. Я взяла билет... Обратно. Тебе не придется ходить в сад. Ты полетишь к любимым бабушке и дедушке. А уже потом, когда в школу... Тут осталось-то..."
Я не смотрела на маму. Смотрела на клоуна. Он был чумазый, с обломанной ногой, но все равно улыбался... Несломленный клоун.
Через два дня я вернулась к бабушке и дедушке. Мама пояснила им, что я совсем несадовский ребенок, и саботировала походы в сад. Каждый день устраивала скандалы.
- Надо же, какой характер, - удивился дедушка. - А на первый взгляд тихоня...
- Сама не знает чего хочет, - ворчала бабушка. - Вот посмотрела, что такое сад, хоть будет ценить теперь...
- Ну ничего, в школу тогда уж заберу, а пока годик пусть... - говорит мама.
У нее ночной обратный рейс.
На дворе - октябрь. Ветренный, нервный, злой. Как же мама долетит в такую погоду в свою Москву? Мне хочется ее проводить, но я проваливаюсь в сон.
Мне снится вареный лук.
Я просыпаюсь и меня тошнит.
Бабушка , спотыкаясь спросонья, несет на мой зов тазик, и воды, и компресс...
- А мама улетела? - спрашиваю я и меня так отчаянно выворачивает, что бабушка напуганно распахивает форточку, хотя обычно боится сквозняков.
А потом, когда меня уже не рвет, а из меня уже идет только вода, бабушка гладит меня по волосам, прижимая к себе, а я плачу, какими-то совсем глупыми детскими слезами, которые не могу сформулировать.
- Ну не плачь, ну всё, сейчас станет полегче, - говорит бабушка и, кивая на тазик, велит дедушке. - Вынеси...
Они оба дежурят у моей кроватки, гладят, накрывают одеялком, успокаивают. Они меня очень любят.
И я их люблю. И маму люблю.
Я только лук вареный не люблю. И когда обижают.
И я согреваюсь в их руках и говорю им, взволнованным:
- Не бойся, бабушка, я не заболела. Не бойся, дедушка, я больше не буду звонить маме в Москву...
Я больше и не звонила. Ведь ничего не случилось. И даже когда мама забыла забрать меня через год, чтобы я пошла в школу в Москве, я тоже не звонила. Ничего же не случилось. Ничего. Заберешь когда сможешь. Как-нибудь потом.
Мама звонила сама. Узнать, как дела. И я бежала на короткую прерывистую трель междугороднего звонка и хватала трубку.
Алло! Алло! У меня все отлично, мам!
Я твой маленький несломленный клоун... 


Комментировать | 1 комментариев
Автор: сплетница

Мне было пять, когда я научилась звонить маме

20:52 24/09/2018

Для этого я опасливо кралась в прихожую, к телефону, и набирала цифры, указанные в бабушкиной записной книжке, напротив маминого имени: "Нина, Москва, домашний".
Мой указательный пальчик нырял в нужные кружочки цифр, и накручивал телефонный диск.
- Алло!!! Алло!! - разрывал нытье гудков мамин встревоженный голос.
Там, в Москве, она слышала короткие трели междугороднего звонка и понимала: что-то случилось.
Бабушка и дедушка, растившие меня в приморском городе, никогда не звонили просто так. Никогда.
Так договорились изначально, потому что любой звонок - это деньги, лишних денег ни у кого нет, поэтому, если никто не звонит, значит, все в порядке.
Мама хватала трубку в панике:
- Алло!
- Когда ты меня заберешь? - спрашивала я.
- Все в порядке? - спрашивала мама.
- Когда ты меня заберешь? - спрашивала я.
- Где бабушка? Дедушка? - спрашивала мама.
- Когда ты меня заберешь? - спрашивала я.
- Разве тебе плохо с бабушкой и дедушкой? - спрашивала мама.
Я всегда недоумевала: почему взрослые всегда отвечают не на тот вопрос, который им задают, и чаще всего отвечают вопросами. Ведь на мой вопрос "когда?" ответ должен быть совсем другим. Например, "скоро" или "завтра", или "через неделю". Мама так никогда не отвечала. Никогда.
Меня постоянно наказывали за эти звонки. Ставили в угол.
"Ишь ты, миллионерша, - злилась бабушка на меня и добавляла, обращаясь к дедушке. - Ну сделай что-нибудь!"
Дедушка делал что-нибудь, но это было бесполезно. Он прятал от меня записную книжку, но номер я знала наизусть, он выключал телефонный шнур из розетки, но я быстро нашла, как включить его обратно, он поставил телефон на высокую полку для шапок, но я научилась залезать туда, выстроив лестницу из банкетки и табуретки, он однажды просто спрятал от меня телефон. А я пошла и позвонила маме от соседки тети Нади.
- Когда ты меня заберешь? - спросила я у мамы.
А мама вдруг заплакала и сказала:
- Сил моих больше нет... Заберу на неделе... В сад пойдешь здесь...
Вечером был скандал.
Бабушка пила валокордин, дедушка смотрел новости на пределе громкости, я стояла в углу.
- Довела мать! Довела! - кричала бабушка в мою сторону, перекрикивая голос диктора из телевизора. - Будешь ходить теперь с детский сад, как сирота!!! Вот посмотришь!!
Все мои друзья во дворе ходили в детский сад, и никто из них не был сиротой. Я не понимала, почему меня всегда пугали детским садом и призывали радоваться, что я живу с бабушкой и дедушкой и в сад не хожу.
В саду много детей и игрушек, никто оттуда не возвращается несчастным.
Через неделю за мной из Москвы прилетела мама. Она выглядела растерянной. Сказала непонятное мне слово - "дожала". Я не поняла, хорошее это слово или плохое, я была в дымке счастья.
Я улетала к маме и папе. Туда, в Москву. Я буду ходить там в детский сад, а вечером мама будет меня забирать и кормить сосиской и зеленым горошком. Я такое видела в кино. А потом мама будет укрывать меня одеялком и рассказывать на ночь сказку.
Мне не нужны ни сосиски, ни сказки, ни горошек, ни одеялки - мне нужна мама и больше никто.
В ночь перед отлетом у бабушки случилась истерика. Я слышала, как она била на кухне посуду, кричала "ЗАЧЕЕЕЕМ???" и "КАК МЫ БЕЗ НЕЕ??? КААААК??? Я ЖЕ ЕЕ ВЫНЯНЧИЛААА!!! С РОЖДЕНИЯ!!!", а дедушка и мама ловили бабушкины руки и успокаивали.
- Успокойся! Успокойся! Никто не умер!!! - кричал дедушка. И это его "Успокойся!" было худшим успокоительным в мире.
- Мы попробуем, мы просто попробуем, может, ей не понравится в саду, - бормотала мама.
Я смотрела в потолок и думала о том, что если мне не понравится в саду, об этом никто не узнает. Я хочу жить с мамой. Хочу и буду.
Мы с мамой улетели в Москву в августе 1987 года.
В сентябре я пошла в московский детский сад около дома. Мне было почти шесть (в ноябре день рождения), я пошла в подготовительную группу.
Моя первая воспитательница отличалась строгостью, которая превращалась в грубость в отсутствии родителей. В группе было 26 детей, я пришла 27-ой, чем вызвала возмущение воспитателя. Мол, и так перебор, а тут пихают и пихают.
Мы, дети, все ее боялись. Утром многие плакали, висли на родителях. Родители силой отдирали от себя детские ладошки.
Я никогда не плакала, даже когда очень хотелось. Я понимала, что на кону - жизнь с мамой и ее поцелуй перед сном.
Каждый вечер мама звонила бабушке и заставляла меня поговорить с ней. По факту я слушала, как бабушка плачет в трубку. Из-за меня. Я слушала, как бабушка всхрипывает в трубку и смотрела на маму в поисках сочувствия. Но мама качала головой, всем своим видом показывая, что эту кашу заварила я.
Вместо одеяла меня накрывали ответственностью, вместо сказки рассказывали о том, что надо ценить родных и близких. Вероятно, подразумевалось, что я - не ценю.
В саду было мучительно. Я не умела играть с другими детьми, умела только заниматься, как с бабушкой. На занятиях я была выскочкой, всегда тянула руку.
- Какое это животное? - спрашивал воспитательница,, показывая группе картинку лося.
- Олень?
- Коза?
- Носорог?
Дети не знали, а я знала.
- Лось! - отвечала я.
Воспитательница кивала, но поджимала губы. Словно была не рада. Она не могла мне простить, что я - двадцать седьмая.
На обед был суп. В супе плавал вареный лук. Я ненавижу лук. Бабушка очень вкусно готовила всегда, и знала мою нелюбовь к луку. А тут, в саду, всем плевать, что я люблю и не люблю.
Я аккуратно выпивала бульон , сцеживая его в ложку по краям, а жижу оставляла в тарелке.
Воспитательница зачерпывала ложку жижи, сверху распластался лук.
- Открывай рот, - говорила она.
Я тяжело дышала, умоляюще смотрела на нее, качала головой. Только не это.
- Открывай!
- Я наелась.
- ОТКРЫВАЙ!!! Я КОМУ СКАЗАЛА?!!
Я покорно открывала рот, и мне туда заливали ненавистную луковую жижу, и задраивали рот слюнявчиком.
- Жуй. Жуй. ЖУЙ, Я СКАЗАЛА!!!
Я жевала, преодолевая рвотный рефлекс. Проглатывала.
Потом меня отчаянно рвало в группе...
Воспитательница звонила маме.
- Не надо, не надо маме, - умоляла я.- Я больше так не буду. Не надо дергать ее с работы...
- Надо!
Мама приходила дерганная, забирала меня порывисто, нервно.
- Ты не выглядишь больной, - говорила она мне. И я чувствовала свою вину, что я - не больна.
Мне хотелось рассказать про лук, и про злую воспитательницу, и про все, но в пять лет слова "несправедливость" еще не было в моем лексиконе. Я не могла сформулировать свои мысли, и просто плакала, тихо поскуливая.
- Хватит реветь, - злилась мама.
Я с собой в сад брала любимую игрушку - деревянного клоуна. Мне его подарил папа. В группу со своими игрушками было нельзя, приходилось оставлять клоуна в шкафчике. Однажды я взяла его с собой на прогулку.
- Нельзя брать с собой игрушки на улицу! - грозно сказала воспитательница.
- Я не знала, я думала, в группу нельзя, - пролепетала я, и попыталась запихнуть клоуна в карман курточки. Но промахнулась. Клоун упал в лужу. Я его подняла, снова попыталась спрятать в карман, а он снова выпал.
Воспитательница подняла моего клоуна и... снова бросила в лужу.
Я наклонилась, подняла, она выхватила его и снова бросила. Я снова подняла. Она снова выхватила и снова бросила.
Я не поняла этой игры. Мне хотелось плакать. Вокруг стояли дети из нашей группы. Хулиган Петька смеялся. А тихоня Антон плакал. Все дети разные.
Мой клоун лежал в луже. Я не понимала, зачем поднимать его, если его снова бросят.
- Руки-крюки, - сказала мне воспитательница, наклонилась и забрала моего клоуна. Сказала, что пожалуется маме на мое поведение и отдаст игрушку только маме.
- Я не знала, что нельзя,- крикнула я, чуть не плача, в спину воспитательницы. - Я больше так не буду.
Вечером мама отдала мне клоуна и спросила устало:
- Почему я каждый вечер должна выслушивать жалобы на тебя? Неужели так сложно просто слушаться воспитателя?
Я не знала, как ответить. Ответ получался какой-то очень длинный, я не могла его сформулировать.
- Я больше так не буду, - сказала я, привычно растворяясь в чувстве вины.
- Меня уволят с работы. Мне постоянно жалуются на тебя, звонят из сада. Мне приходится отпрашиваться. Меня уволят, Оля, и нам нечего будет есть.
Я молчу. Я совсем не знаю, что говорить.
Мне казалось, что жить с мамой - это счастье, но пока это совсем не выглядело счастьем. Даже наоборот.
Никаких сказок, горошков, одеялок.
Только рвота, злость и клоуны в лужах...
Во время тихого часа в саду полагалось спать или лежать с закрытыми глазами. Я послушно лежала, не спала.
Рядом со мной на своей кровати лежал хулиган и задира Петька, который все время подкалывал другого моего соседа - тихоню Антошку.
Антошка спал со специальной пеленкой, у него не получалось контролировать свою физиологию. Это было неизменным поводом для шуток Петьки. Вот и в тот день он довел Антошку до слез, потому что, дождавшись, когда воспитатель выйдет, на всю группу громко прошептал: "Антошка - коричневые трусы!! Антошка - какашка". Другие дети смеялись. Антошка лежал рядом и горько плакал. И я плакала от обиды за него.
- Хватит!!! Хватит!!! Хватит!!! - не выдержала я, крикнула в Петьку зло, что есть силы.
Мой голос раздался в полной тишине, отскочил от стен.
- САВЕЛЬЕВА, ВСТАТЬ!
Воспитательница нависла надо мной огромной скалой. Я сползла с кроватки. Она схватила меня за плечо и поволокла на выход. Завела в туалет и поставила в угол.
- Постой и подумай о том, как орать в тихий час на всю группу!! А я пойду матери позвоню...
- Не надо, - заплакала я. - Пожалуйста, не надо... Пожалуйста, я больше так не буду, никогда не буду, не звоните маме...
- Я ушла звонить, - сказала она и вышла из туалета.
Я стояла в углу, босиком на холодном полу, в клечатой, сшитой мне бабушкой, пижамке и горько плакала...
Мама забрала меня пораньше. Ничего не сказала, смотрела с осуждением. Это было самое страшное - молчаливое осуждение. Отчуждение.
Я в тот день легла спать пораньше, потому что настроения играть не было никакого. К полуночи выяснилось, что я вся горю. Вызвали врача. Ангина. Маме пришлось взять больничный по уходу за ребенком.
Спустя неделю, когда я немного поправилась, мама позвала меня обедать. Она приготовила вкусные котлеты и пюре. И даже торт купила, кажется, не помню.
Я поела и сказала: "спасибо!"
Как здорово жить с мамой!
И тут вдруг... мама стала метаться по кухне, сжимать волосы кулаками. Потом села напротив меня и сказала: "Ты должна меня понять. Так всем будет лучше. Я взяла билет... Обратно. Тебе не придется ходить в сад. Ты полетишь к любимым бабушке и дедушке. А уже потом, когда в школу... Тут осталось-то..."
Я не смотрела на маму. Смотрела на клоуна. Он был чумазый, с обломанной ногой, но все равно улыбался... Несломленный клоун.
Через два дня я вернулась к бабушке и дедушке. Мама пояснила им, что я совсем несадовский ребенок, и саботировала походы в сад. Каждый день устраивала скандалы.
- Надо же, какой характер, - удивился дедушка. - А на первый взгляд тихоня...
- Сама не знает чего хочет, - ворчала бабушка. - Вот посмотрела, что такое сад, хоть будет ценить теперь...
- Ну ничего, в школу тогда уж заберу, а пока годик пусть... - говорит мама.
У нее ночной обратный рейс.
На дворе - октябрь. Ветренный, нервный, злой. Как же мама долетит в такую погоду в свою Москву? Мне хочется ее проводить, но я проваливаюсь в сон.
Мне снится вареный лук.
Я просыпаюсь и меня тошнит.
Бабушка , спотыкаясь спросонья, несет на мой зов тазик, и воды, и компресс...
- А мама улетела? - спрашиваю я и меня так отчаянно выворачивает, что бабушка напуганно распахивает форточку, хотя обычно боится сквозняков.
А потом, когда меня уже не рвет, а из меня уже идет только вода, бабушка гладит меня по волосам, прижимая к себе, а я плачу, какими-то совсем глупыми детскими слезами, которые не могу сформулировать.
- Ну не плачь, ну всё, сейчас станет полегче, - говорит бабушка и, кивая на тазик, велит дедушке. - Вынеси...
Они оба дежурят у моей кроватки, гладят, накрывают одеялком, успокаивают. Они меня очень любят.
И я их люблю. И маму люблю.
Я только лук вареный не люблю. И когда обижают.
И я согреваюсь в их руках и говорю им, взволнованным:
- Не бойся, бабушка, я не заболела. Не бойся, дедушка, я больше не буду звонить маме в Москву...
Я больше и не звонила. Ведь ничего не случилось. И даже когда мама забыла забрать меня через год, чтобы я пошла в школу в Москве, я тоже не звонила. Ничего же не случилось. Ничего. Заберешь когда сможешь. Как-нибудь потом.
Мама звонила сама. Узнать, как дела. И я бежала на короткую прерывистую трель междугороднего звонка и хватала трубку.
Алло! Алло! У меня все отлично, мам!
Я твой маленький несломленный клоун... 


Комментировать | 0 комментариев
Автор: сплетница

Принц Гарри и Меган Маркл хотят стать родителями темнокожей девочки

19:23 20/08/2018

Английский принц Гарри и его супруга Меган Маркл хотят стать приемными родителями для шестимесячной девочки из Африки. Они увидели ее в одном из приютов для детей во время их тайного свадебного путешествия, проведенного в Ботсване.

Об этом сообщило издание "Факты" со ссылкой на американский таблоид Globe.

Герцогиня и герцог Сассекские сказали, что "влюбились в улыбчивого ребенка с первого взгляда".

Официальный источник монаршей семьи прокомментировал решение Гарри и Меган так: "Это будет первый случай в истории королевской семьи. Гарри и Меган предстоит столкнуться с возражениями "старой гвардии". Но они упрямы и готовы добиваться своего. Они просто решили, что им не терпится стать родителями. Меган не становится моложе. А они хотят большую семью, как у Уильяма с Кейт".


Отмечается, что будущие родители уже начали процесс удочерения. 37-летняя Меган хочет удочерить темнокожую малышку в честь своей матери Дории, которая является афроамериканкой. Супруг Меган полностью поддерживает ее, поскольку его мать принцесса Диана также когда-то мечтала усыновить ребенка из Африки.

"Она часто говорила о том, что хотела бы дать дом африканским сиротам", - сказал 33-летний принц.

Подчеркнули и то, что Меган и Гарри планируют дать имя Диана своей потенциальной приемной дочери. Однако, они не исключают того, что, возможно, в будущем заведут и собственных биологических детей.

Кстати, ранее мы писали о том, что принц Гарри обеспокоен ажиотажем вокруг его жены.

Напомним, недавно Меган Маркл поздравляли с 37-летием.

Стоит упомянуть и о том, что в сети появилась совместная монограмма Меган Маркл и принца Гарри. 


Комментировать | 0 комментариев
Автор: сплетница

Принц Гарри и Меган Маркл хотят стать родителями темнокожей девочки

19:23 20/08/2018

Английский принц Гарри и его супруга Меган Маркл хотят стать приемными родителями для шестимесячной девочки из Африки. Они увидели ее в одном из приютов для детей во время их тайного свадебного путешествия, проведенного в Ботсване.

Об этом сообщило издание "Факты" со ссылкой на американский таблоид Globe.

Герцогиня и герцог Сассекские сказали, что "влюбились в улыбчивого ребенка с первого взгляда".

Официальный источник монаршей семьи прокомментировал решение Гарри и Меган так: "Это будет первый случай в истории королевской семьи. Гарри и Меган предстоит столкнуться с возражениями "старой гвардии". Но они упрямы и готовы добиваться своего. Они просто решили, что им не терпится стать родителями. Меган не становится моложе. А они хотят большую семью, как у Уильяма с Кейт".


Отмечается, что будущие родители уже начали процесс удочерения. 37-летняя Меган хочет удочерить темнокожую малышку в честь своей матери Дории, которая является афроамериканкой. Супруг Меган полностью поддерживает ее, поскольку его мать принцесса Диана также когда-то мечтала усыновить ребенка из Африки.

"Она часто говорила о том, что хотела бы дать дом африканским сиротам", - сказал 33-летний принц.

Подчеркнули и то, что Меган и Гарри планируют дать имя Диана своей потенциальной приемной дочери. Однако, они не исключают того, что, возможно, в будущем заведут и собственных биологических детей.

Кстати, ранее мы писали о том, что принц Гарри обеспокоен ажиотажем вокруг его жены.

Напомним, недавно Меган Маркл поздравляли с 37-летием.

Стоит упомянуть и о том, что в сети появилась совместная монограмма Меган Маркл и принца Гарри. 


Комментировать | 0 комментариев
Автор: Резидент

Умерла известный украинский режиссер Кира Муратова

07:14 07/06/2018



Умерла известный украинский режиссер и актриса Кира Муратова.

Об этом в Facebook сообщил продюсер Юрий Минзянов.

"Ушла Кира... С ней целая эпоха... Помню, как еще студентом ВГИКа плакал на "Долгих проводах"... Какие-то черные дни настали , кругом смерть...смерть...", - говорится в сообщении.

Муж Киры Муратовой Евгений Голубенко подтвердил информацию о ее смерти Buro 24/7.

Кира Муратова жила и работала в Одессе.

Известность ей принесли ее первые фильмы "Короткие встречи" (1967) и "Долгие проводы" (1971).

Фильм Муратовой "Астенический синдром" в 1990 году получил Гран-при Берлинского кинофестиваля. Трагикомедию "Настройщик" показывали на фестивале в Венеции. Последними работами режиссера стали драмы "Мелодия для шарманки" и "Вечное возвращение. Кастинг".

Президент Украины Петр Порошенко выразил соболезнования семье, друзьям и поклонникам режиссера Киры Муратовой в связи с её кончиной.

"Искренние соболезнования семье, друзьям и поклонникам творчества Киры Муратовой. Очень талантливая режиссер, человек-эпоха. Ее взгляда на этот мир аплодировали самые критики. Ее талант отмечали на самых престижных кинофестивалях. Жить в одно время с ней было большой честью. Светлая память о Кире Муратовой останется в наших сердцах ...", – написал глава Украинского государства на своей странице в Фейсбук в ночь на четверг.


Комментировать | 0 комментариев
Предыдущие 10 записей

 

Профиль сообщества

Культурный шок

О новостях и работниках культуры

Смотреть полный профиль сообщества

Добавить запись в сообщество
 

Новое в сообществах